Немецкое искусство начала XX века подарило миру множество ярких танцовщиц и новаторок сцены – от загадочной Марии Вигман до эксцентричной Аниты Бербер. Их выступления ломали академические каноны, смешивали танец с театром, превращали сцену в пространство свободы. Среди всех имен особенно выделяется Валеска Герт (Valeska Gert) – женщина, опередившая свое время и, по словам Вольфганга Мюллера, ставшая одной из самых влиятельных творцов современной эпохи. Далее на berlinski.
Танцовщица, актриса, звезда кабаре, владелица бара и автор книг, Валеска воплощала энергию и бунтарский дух Берлина Веймарской эпохи. Она создала собственное направление – “гротескный танец”, в котором объединила пластику, пантомиму и актерскую экспрессию. Курт Тухольский называл ее выступления самыми дерзкими из всех, что когда-либо видели на сцене, потому что она отвергала буржуазные условности, высмеивала социальные роли, шокировала и одновременно очаровывала. Искусство Герт разделяло публику, но именно эта полярность сделала ее легендой.
Танец против правил
Будущая звезда Гертруда Валеска Самош родилась в январе 1892 года в Берлине в состоятельной еврейской семье. С детства она ощущала внутреннее сопротивление любым нормам – как общественным, так и культурным. С 7 лет занималась балетом, но школа быстро наскучила, и девушка бросила учебу, стремясь к свободе, которую не давали правила. До 23 лет она изучала актерское мастерство и технику движения у известной немецкой актрисы Марии Мойси (Maria Moissi), которая сразу заметила яркую индивидуальность ученицы. Звезда театра посоветовала обратиться к танцовщице Рите Саккетто (Rita Sacchetto), известной благодаря своим изысканным “живым картинам”. Но вместо ожидаемой грации Герт принесла на сцену бурю. Позже она вспоминала в своей автобиографии “Mein Weg”, как сшила костюм из оранжевого шелка, чтобы вырваться из-за кулис и продемонстрировать безумный танец. Зрители приветствовали новинку громкими аплодисментами и криками.
Это выступление 1916 года под названием “Танец в апельсине” стало сценическим дебютом Валески и ее вызовом модному тогда направлению “Ausdruckstanz” – экспрессионистскому танцу, требовавшему духовного подъема. Герт презирала “буржуазный танец” и считала его фальшивим. Дерзкий дебют открыл двери в Мюнхенский театр-студию Отто Фалькенберга, где Герт получила характерные роли и познакомилась с экспрессионистами, критикующими реальность через гротеск. Там она отшлифовала свой стиль, научилась ловить жесты и выражения лиц и увеличивать их до гротеска. К середине 1920-х годов Валеска уже сформировала собственную эстетику: высмеивала общественные роли, пародировала культурные стереотипы – от танцоров чарльстона до боксеров. Ее движения – резкие, ломаные, искривленные – стали метафорой абсурда тогдашней современности.
Гротеск и критика
Как отмечала исследовательница Сидни-Джейн Нортон (Sidney-Jane Norton), Герт ввела в танец язык массовой культуры, используя его, как оружие против буржуазной морали. Каждый номер был короткой карикатурой на современную жизнь, которая одновременно привлекала и шокировала зрителей. Танцовщица делала то же самое, что и Бертольт Брехт в театре: разрушала иллюзию, заставляя публику мыслить. Недаром, когда они встретились, Брехт сказал Герт, что эпический театр – это то, что она создала в танце. Валеска стала первой танцовщицей, превратившей сцену в пространство социальной критики. Ее героинями были маргинальные личности, которых не видели или не хотели видеть. В известной серии “Канай” актриса сыграла проститутку настолько откровенно, что однажды выступление завершилось вмешательством полиции.
Перформанс в революции
Фото: кадр из фильма “Безрадостная улица”
В 1920-х годах Валеска Герт стала сенсацией берлинского андеграунда. Ее имя упоминали вместе с дадаистами и сюрреалистами, танцовщицу сравнивали с живыми скандалами кабаре, а позже – с Лори Андерсон. Герт выступала в кабаре Брехта “Красное ревю”, гастролировала по Европе – от Парижа до Лондона, переносила свои эксперименты в кинематограф. Снималась вместе с молодой Гретой Гарбо в фильме “Безрадостная улица” в 1925 году, с Луизой Брукс в “Дневнике потерянной девушки” в 1929 году, а в первой экранизации “Трехгрошовой оперы” Брехта в 1931 году сыграла миссис Пичум.
Но когда к власти пришли нацисты, творческий взлет Герт резко оборвался из-за запрета. Еврейские кабаре закрыли, а ее выступления заклеймили “непатриотическими и дегенеративными”. Даже министр пропаганды Йозеф Геббельс упомянул скандальную танцовщицу в своей книге “Вечный еврей” (Der ewige Jude), как символ развращенного искусства. Так Валеска Герт стала одной из первых изгнанниц немецкого авангарда. Она отправилась в Лондон, но там ее ожидала не сцена, а безысходность эмигрантки. В 1939 году попыталась искать лучшей судьбы в США, но безуспешно. Режиссер Эрнст Любич пригласил Герт в Голливуд, но когда после приезда танцовщица, попробовав выступать, назвала американских актеров “открытками, а не людьми”, он охладел к сотрудничеству.
Сатира, кабаре и неприятие
Вернувшись в Нью-Йорк, Валеска снова пыталась выступать, но ее экспрессия и гротескная сатира вызывали у зрителей не восторг, а растерянность. Американская публика не понимала ее, а среди немецких эмигрантов актриса стала чужой из-за своего еврейства и откровенной критики общества. Оставшись без денег, Герт жила на грани бедности, пока в 1941 году не открыла собственный подвальный клуб в Вест-Виллидж – “Beggar Bar” на Мортон-стрит. Это место быстро стало легендой Нью-Йорка: там выступали будущая основательница “Living Theatre” Джудит Малина (Judith Malina), драматург Теннесси Уильямс (Tennessee Williams), множество других талантливых изгнанников, экспериментаторов и актеров.
“Beggar Bar” стал маленьким островком свободного духа, где танец и слово вновь слились в бунт. Но с приближением участия США во Второй мировой войне немецкое происхождение Герт стало для нее тяжким грузом. Когда патриотическая волна накрыла Америку, клуб Валески стали игнорировать, и в 1945 году пришлось его закрыть. Попытка создать аналогичное заведение в Провинстауне не принесла успеха, и Герт вернулась в Европу. Там она вновь выступала, открывала клубы – маленькие, скромные, но свои.
Феллини, ток-шоу и панк
Но слава вернулась к ней после того, как в начале 1960-х годов известный режиссер Федерико Феллини неожиданно пригласил Герт сниматься в кинокартине “Джульетта и духи” (Julietta der Geister). Ее грим – кожа белая, как мел, черные брови, синие тени, красные губы – стал образом эпохи. После этого актриса вновь появилась на экранах лишь в 1970-х годах в популярном немецком ток-шоу. О ней снова заговорили, когда в 1977 году режиссеры Райнер Вернер Фассбиндер (Rainer Werner Fassbinder) и Фолькер Шльондорф (Volker Schlöndorff) предложили Валеске сотрудничество. Шльондорф дал актрисе роль в документальном фильме “Nur zum Spass – nur zum Spiel” (Только для развлечения – только для смеха), который вернул имя Герт в мир искусства.
Но главное – ее образ стал символом нового бунта. После ток-шоу молодые панки увидели в ней свою предшественницу. Фактически эта женщина была панком еще до появления панка: невыносимая, бесстрашная, свободная. Как вспоминал исследователь Мэл Гордон, Валеска имела панковскую ауру, потому что “выходила за пределы реакции аудитории”. Незадолго до смерти, в 1978 году, актриса даже получала письма от молодых панков, желающих познакомиться с женщиной, которая научила мир смеяться над буржуа.
Герт как формула правды
Эта танцовщица и актриса ушла из жизни в марте 1978 года и оставила после себя не просто искусство, а формулу правды. Еще в 1930-х годах в радиопередаче Лейпцига она отмечала, что когда творец глубоко проникает в свое время, он раскрывает его скрытый смысл и создает что-то вечное. И что творения будут казаться вне времени только тогда, когда они достаточно глубокие. Позднее журналисты писали, что дух Валески сохранился в “Living Theatre” Джудит Малины, в пластике Пины Бауш (Pina Bausch), в каждом перформансе, где искусство превращалось в форму сопротивления. В 2016 году Нью-Йоркский еврейский музей представил видеозапись ее выступления на выставке “Неортодоксальная”, посвяще нной нонконформистам XX века.
Звезда Валески Герт сияет среди величайших сатириков кабаре на Аллее славы в Майнце, как память о ее бесстрашной энергии и художественной революции. В берлинском районе Фридрихсхайн с 2006 года одна из улиц носит имя Герт – как признание того, что ее влияние живет и после смерти. Мемуары Валески переведены на несколько языков, позволяя ее голосу, острому уму и непокорному духу пробиваться в разные уголки мира, чтобы напоминать: искусство всегда может быть формой бунта.
Источники: